В современной медицине прямое переливание крови от человека к человеку — это почти как вывоз маминой пирожков с рынка без сдачи: вроде можно, но строго не рекомендуется и чревато последствиями. Этот метод давно уехал в музей медицинских курьёзов, где рядом с пыльными экспонатами лежит табличка «Архаика, дикость и статья Уголовного кодекса».
Да-да, если что-то пойдёт не так, тебе светит не только врачебная тайна, но и тайна следствия. Прямое переливание — это скорее для полевых госпиталей или случаев, когда ситуация настолько безнадёжна, что даже кот на соседнем столе перестаёт мурчать от напряжения.
Но вот представьте: жизнь единственного человека, который подарил Руслану свет (не тот свет в конце тоннеля, а самый настоящий), висит на волоске. Система в лице Игоря — такого себе бюрократа с лицом из рекламы зубной пасты — отказала в помощи.
Тут наш герой-хирург решил: «Пусть протоколы Минздрава идут лесом!» и перешагнул через все правила с ловкостью каскадёра в голливудском боевике. Кровь Олеси стала тем самым мостом, по которому душа Ольги Егоровны должна была вернуться обратно к жизни. Ну или хотя бы попытаться.
Операционная превратилась в настоящую осажденную крепость.
Время там текло как сироп — медленно и липко. Секунды падали в раковину вместе со сгустками крови (в прямом смысле). Тишина нарушалась лишь надрывным писком монитора — будто он пытался напомнить всем: «Ребята, давление 40 на 20!
Это уже не шутки!» — и свистом аппарата искусственной вентиляции легких, который звучал как старый паровоз на последнем издыхании.
Олеся не растерялась ни секунды. Она стянула с себя кашемировый свитер (ну да, даже в операционной надо выглядеть стильно) и легла на соседнюю каталку так быстро, что Катя-медсестра едва успела её подкатывать вплотную к операционному столу. Тут анестезиолог дрожащим голосом начал распаковывать иглы для забора крови:
— Вы понимаете, что делаете?
Это подсудное дело!
Руслан же ответил так хладнокровно, словно говорил о погоде:
— Приказ номер 1134 не спасет ей жизнь прямо сейчас.
И тут началась настоящая драма! Руслан взял всю ответственность на себя: «Катя, жгут на плечо!», «Давай широкую иглу!» — команды звучали как приказы командира спецназа под огнём врага. Олеся стиснула зубы: толстая игла пробила вену её локтя без всяких промежуточных пакетов или центрифуг — всё напрямую! Кровь побежала по силиконовой трубке к истерзанному телу старой нянечки.
В этот момент двери предоперационной распахнулись с грохотом (как будто там был концерт рок-группы).
На пороге стоял Игорь — тот самый бюрократ-паникёр с лощеным видом:
— Остановите операцию! Это прямое переливание!
Вы все сядете!
Руслан даже головы не поднял от операционного поля; он работал вслепую, словно маг хирургии по прозвищу «Кровавый скальпель». Его голос прозвучал тихо и смертельно серьёзно:
— Если ты сейчас переступишь красную линию стерильной зоны своей грязной обувью… я прикажу охране выкинуть тебя в окно.
Игорь попытался позвонить папочке-главврачу (видимо надеялся на семейные связи), но Руслан был непреклонен:
— Звони хоть министру здравоохранения! Но сначала я напишу в карте всё: отказ помощи пациентке из-за личных мотивов — статья 124 УК РФ. До четырёх лет лишения свободы.
Администратор больницы побледнел настолько резко, что казалось ему срочно нужна была капельница витаминов группы В (для нервной системы).
Он схватил Игоря за локоть и вывел из операционной со словами:
— Разбор полётов будет утром у главврача.