«Антош, ну ты же холостой. У тебя что в жизни — работа да кот», — заявила мама, наливая борщ Витьке так, словно это был не просто суп, а эликсир семейного счастья с добавкой сметаны и зелени. Себе налила пожиже, мне — между делом, как будто я какой-то лишний ингредиент в этом кулинарном спектакле.
Воскресный обед у мамы — святое дело. Я приезжал из своей съёмной однушки на другом конце города, тратя на дорогу два часа туда-обратно, а Витька с семьёй — три детей и женой Ольгой — добирался за пятнадцать минут на своей трёшке. Трёшка эта была куплена на чьи деньги?
Ну конечно же, не на его! На мои (тридцать процентов), мамины пенсионные накопления (двадцать) и только половина от их с Ольгой собственных средств.
Семейная арифметика уровня «Давай поделимся всем, кроме совести».
Пять лет назад всё началось с благодарности после третьей рюмки от Витьки. С тех пор «спасибо» я слышал примерно столько же раз, сколько видел единорога в метро.
Мама продолжала: «Витьке тяжело! Трое детей! Ольга в декрете!
У него зарплата сорок пять тысяч! А у тебя сто двадцать!» И тут же добавила: «Ты айтишник!
Ты никого не держишь! Поделись!» «Не звероподобный», — её любимое словечко для меня. Оно звучит как кодовое слово для выманивания денег и времени: если хочешь остаться человеком — будь не звероподобным.
Я посмотрел на Витьку: он упорно ел борщ, не поднимая глаз; хороший знак — значит заранее с мамой договорились о том, кто сегодня будет платить за борщ и семейное счастье. Ольга смотрела прямо на меня с вызовом – мол, попробуй отказаться и увидишь чудеса семейной магии.
— Мам, а сколько надо?
— спросил я.
— Пятьдесят тысяч в месяц!
Пятьдесят тысяч рублей каждый месяц! Чтобы дети ходили на секции, чтобы Сонька могла заниматься гимнастикой (десять тысяч), Артёмка учил английский у репетитора, а Ванька развивался как будущий гений или хотя бы как человек без проблем с моторикой рук.
Я открыл банковское приложение и показал маме свою выписку за семь лет помощи семье: там были тысячи переводов по пять-семь тысяч рублей каждая. Деньги уходили как вода через дырявое сито.
Меня зовут Антон.
Мне тридцать пять лет. Я айтишник с зарплатой около ста тридцати тысяч рублей после налогов – по меркам Орла это почти миллионерская жизнь; по меркам Москвы – среднячок; но я так и остался жить рядом с мамой и Витькой ради этой самой «семьи».
Семь лет назад мама сразу поставила меня перед фактом: помогай брату!
Сначала я платил по пять-шесть тысяч в месяц; потом десятки; потом подарки детям к праздникам; потом лекарства для мамы; потом займы «до зарплаты» для Витьки – которые он ни разу не вернул.
Когда я напомнил об этом долге маме, она посмотрела на меня так, словно я просил у бомжа вернуть кредит под проценты:
— Антош… тебе что жалко? У тебя есть деньги! А у Витьки дети!
В нашей семье стыдно всегда тому, кто имеет деньги; тому же брату-неплательщику можно только сочувствовать и терпеть его финансовые «зависимости».
Если бы семья была рестораном быстрого питания – мой кошелёк давно бы выглядел как меню со скидками.
Помню один случай: сидим мы втроём за столом (я, мама и Витька). Мама говорит:
— Антош… ну ты хоть раз подумай о семье!
Я отвечаю:
— Мама… если бы семья была футбольной командой – то я был бы тем игроком, который постоянно забивает голы (деньги), а Витька – тем фанатом на трибуне (потому что он знает толк в отдыхе).
На что мама отвечает:
— Вот именно! Ты должен поддерживать команду!
А я думаю: если команда такая слабая – может пора менять тренера?