– Ир, ты опять платёжку на холодильник повесила? – с оттенком отчаяния спросил Павел, глядя на магнит с листом бумаги, который уже начал напоминать мини-афишу для местного театра «Бюджет и его приключения». Ирина, помешивая овсянку в кастрюле и следя за тем, чтобы молоко не убежало быстрее сына на школьные уроки физкультуры, даже не сразу поняла, что к ней обращаются.
– Повесила, – ответила она спокойно. – До двадцать пятого надо перевести. Павел снял листок и бросил его на стол с таким видом, будто только что получил счёт за ремонт космического корабля: «Сколько можно этим всем глаза мозолить?
Кухня у нас теперь как бухгалтерия: то квитанции висят, то чеки валяются, то списки покупок напоминают меню ресторана высокой кухни».
– А если не повесить, ты вспомнишь?
– спросила Ирина с хитрой улыбкой.
Павел хмыкнул и ответил: «Началось…» – как будто это была новая серия сериала под названием «Жизнь с платежками».
В этот момент из комнаты вышла Соня. Ей было одиннадцать лет, но выглядела она сегодня так взрослой и сонной одновременно, словно только что проспала экзамен по жизни. Волосы собраны в неровный хвост, кофта болталась на плечах так же свободно, как мысли о домашнем задании у большинства школьников утром понедельника.
– Мам, можно я сегодня после школы к однокласснице?
У них котята родились! – заявила Соня с надеждой в голосе.
– Если уроки сделаешь – можно. А сапоги мы когда купим? У меня старые промокают.
– продолжила она уже с ноткой отчаяния в голосе.
Ирина вздохнула глубоко и подумала про сапоги ровно столько же раз, сколько про ипотеку и коммуналку вместе взятые. В голове у неё крутились цифры и счета: питание дочери, лекарства для мамы (которая всё ещё стеснялась просить помощи), проезд… И всё это под музыку постоянного звонка телефона от свекрови.
– В субботу посмотрим. Найдём нормальные тёплые сапоги для тебя.
– сказала Ирина оптимистично.
Павел поднял глаза от телефона и добавил:
– В субботу мы к маме едем.
Ирина повернулась к нему удивлённым взглядом:
– К твоей маме мы были в прошлое воскресенье!
– И что? Она одна. Ей шкаф надо передвинуть.
– Павел!
У ребёнка ноги мокрые!
Павел пожал плечами:
– Не драматизируй. До субботы не растает!
Соня опустила взгляд в тарелку так печально, словно ложка была последним шансом на счастье.
Ирина увидела это и поняла: привычка — страшная штука. В их квартире всё было привычно до боли — серые обои в коридоре (которые сама клеила по вечерам после работы), кухонный гарнитур со скидки (собранный Павлом с гордостью строителя пирамид), полка в ванной — постоянно критикуемая свекровью и одновременно используемая ею же во время ночёвок.
Ипотека тоже стала привычной — ежемесячным гостем без приглашения. Деньги Валентине Сергеевне переводились регулярно: иногда двадцать две тысячи рублей, иногда двадцать пять (если Павел задерживал свою часть), а иногда тридцать тысяч — если свекровь звонила жалобным голосом:
– Ириш, выручай! Павлику на работе задержка зарплаты… А банк ждать не будет!
Ирина выручала без лишних вопросов сначала потому что верила: это их жильё; потом боялась испортить отношения; а потом просто перестала задаваться вопросом «почему».
Когда они въехали в квартиру пять лет назад, Соня ещё ходила в детский садик — квартира была пустой и пахла свежей строительной пылью так же сильно, как мечты о спокойной жизни пахнут кофе по утрам у всех родителей мира.
Валентина Сергеевна тогда ходила по комнатам как хозяйка замка:…