— Девять тысяч четыреста рублей?! За один поход в супермаркет?! Алина, ты вообще в своем уме?
Мы что, олигархи, чтобы так бездумно проедать деньги за неделю? — голос Олега звучал так, словно он только что узнал, что его любимая футболка — не из натурального хлопка, а из переработанного пластика. Он стоял посреди кухни с кассовым чеком в руках, размахивая им как знаменем революции против «прожорливого супермаркета».
Лицо его покрылось красными пятнами — похоже, это был не просто гнев, а настоящий пожар эмоций.
На столе перед ним лежали три крафтовых пакета с логотипом какого-то премиального магазина. Из одного кокетливо выглядывала спаржа — та самая зелёная травинка, которая стоит дороже моего последнего отпуска.
Из другого торчал уголок упаковки с мраморным стейком сухой выдержки — я даже подозревала, что этот кусок мяса раньше мог быть моделью на подиуме.
— Олег, успокойся!
Во-первых, не кричи — у меня сейчас важный отчет на работе, и твои вопли мешают моей концентрации. Во-вторых… — начала я спокойно объяснять.
Но он перебил меня с такой страстью, словно я только что призналась ему в том, что тайно записалась на курсы танцев живота: «Нет-нет-нет!
Ты послушай меня! Я устал работать на унитаз!» — заявил он драматично и бросил чек на стол так, будто это была карта сокровищ.
Суть претензий была проста: «Мы откладываем на ипотеку», говорил он с таким пафосом, будто собирался купить замок на Луне. «А ты покупаешь какую-то заморскую траву и дизайнерские помидоры по цене крыла самолета!» Тут я почти ожидала услышать продолжение: «В моём детстве мы питались одними картофельными очистками и были счастливы!» И действительно: мама Олега якобы кормила семью на четверть от того бюджета.
Забавно то, что «тяжёлый труд» моего мужа приносил нам всего тридцать пять тысяч рублей в месяц.
Он работал контент-менеджером в каком-то государственном издательстве с гибким графиком и проводил большую часть времени на диване. Его главная задача заключалась в том, чтобы рассуждать о кризисе культуры и геополитике — словом, быть настоящим философом домашнего очага.
Я же была ведущим бизнес-аналитиком в международной IT-компании и приносила доход в несколько раз больше.
Квартира на проспекте Мира принадлежала мне (спасибо бабушке!), коммунальные платежи и ремонт тоже были на моей совести. А семейный бюджет выглядел так: Олег тратит свои 35 тысяч преимущественно на бензин для своей машины (видимо – для поездок к дивану), спортзал (чтобы поддерживать форму для философских размышлений) и гаджеты (ведь творец должен идти в ногу со временем). На продукты он выделял ровно десять тысяч рублей со словами: «Вот мой вклад».
До недавнего времени я терпела молча – ведь кто хочет портить отношения из-за денег?
Но однажды терпению пришел конец.
Это было прошлой субботой после свадьбы школьного друга Олега. Похоже, там ему рассказали о том, как настоящие мужики держат жен строго под контролем. За ужином он лениво ковырял вилкой филе дорадо с соусом песто (да-да, именно то самое нежное блюдо), потом выложил две пятитысячные купюры на стол с видом великодушного монарха и удалился играть в приставку.
Я не стала устраивать скандал – иногда лучше притвориться статуей Свободы: молчание – золото.
Внутри меня образовалась странная пустота – эта тишина перед бурей решений аналитика.
Я аккуратно положила деньги в конверт с надписью «Олег. Продуктовый фонд.
Май» и спрятала его глубоко в шкафу – пусть теперь сам попробует жить на эту сумму!