– Собирай свои пожитки, и чтобы через десять минут здесь не было ни души! Ключи оставишь на тумбочке в коридоре.
И не смей трогать мой фен, как в прошлый раз ты утащил зарядку от телефона! – голос Карины звучал так звонко и пронзительно, что эхом отбивался от голых стен съемной студии, словно реплика из дешевого ситкома. Она стояла посреди комнаты в своем шелковом халатике, который месяц назад казался воплощением страсти, а теперь выглядел как реквизит из школьного спектакля «Ромео и Джульетта», где Ромео забыл слова.
Павел сидел на краю разобранного дивана и смотрел на открытый чемодан с таким выражением лица, будто пытался понять смысл жизни через пустоту в нем.
В его висках пульсировала кровь, а в груди разливалось чувство полного фиаско – того самого чувства, когда осознаешь: твоя жизнь превратилась из романтической комедии в трагикомедию с элементами черного юмора.
– Карин, ну ты чего горячишься? – попытался он улыбнуться примирительно, но губы слушались хуже, чем кот при виде огурца. – У всех бывают временные трудности.
Да, премию срезали, да аренду немного недоплатил… Но мы же любим друг друга! Ты сама говорила: со мной ты как за каменной стеной!
Карина презрительно фыркнула и поправила нарощенные волосы так нервно, будто пыталась ими отогнать не только мысли Павла, но и весь мир.
– Каменная стена? Паша, да очнись! Ты мне обещал путевку в Эмираты — а по факту я кормила тебя три недели подряд!
Твоя зарплата ушла на ремонт твоей же машины. Мне не нужен взрослый мужик на моей шее. Возвращайся к своей жене — пусть она тебе борщи варит и носки стирает.
Я для такого не создана. Девять минут осталось.
Она развернулась на каблуках и исчезла в ванной с хлопком двери — звук воды был настолько громким и драматичным, что Павел подумал: «Вот бы еще сюда включить драматическую музыку».
Он вздохнул глубоко — почти как герой фильма про потерянную любовь — провел рукой по небритому лицу и начал складывать вещи.
Рубашки, джинсы (те самые пару недель назад еще целые), бритвенный станок (чтобы хоть как-то привести себя в порядок), остатки дорогого парфюма — напоминание о временах когда жизнь была чуть менее похожа на сериал «Безнадежные отношения». Сборы заняли ровно семь минут — Павел застегнул молнию чемодана и положил ключи на ту самую пластиковую тумбочку у входной двери.
Выходя из квартиры под звуки дождя и хлестания капель по лобовому стеклу машины он думал о том самом дне полгода назад — когда уходил от Ирины. Та стояла тихо плача у двери: без криков, без разбитой посуды — просто тихо просила не совершать ошибку.
Тогда Павел чувствовал себя героем своего романа: молодым львом среди городской саванны.
Но сейчас все казалось иначе: Ирка осталась там — та самая покладистая женщина с терпением Будды (ну или почти Будды). Он был уверен: она ждала его возвращения всю эту полгода; ночами рыдала в подушку; пересматривала их старые фотографии… А завтра он вернется домой с покаянным видом героя мелодрамы канала «Домашний», скажет что кризис среднего возраста сыграл злую шутку.
Когда машина свернула во двор под старым тополем Павел достал чемодан из багажника и уверенно пошагал к подъезду. Поднявшись на нужный этаж привычным движением достал связку ключей из кармана… выбрал длинный ключ с круглой головкой… вставил его в замочную скважину… И тут началось настоящее шоу: замок упорно не хотел поворачиваться! Павел нахмурился — протер ключ пальцами (ведь известно: иногда грязь мешает открыть дверь к счастью), попробовал снова…