Максим стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и наблюдал за моими подвигами с мясным молотком. Молоток глухо стучал по разделочной доске, свинина под ним пружинила, словно собиралась в любой момент дать сдачи. Мелкие брызги летели на мой зелёный кухонный фартук, который теперь напоминал поле битвы с особо ожесточённым противником.
Максим скрестил руки на груди и слегка покачивался с пятки на носок — вид такой, будто он сейчас выдаст мне рецепт счастья или хотя бы скажет, где в холодильнике спрятан последний кусок сыра.
— Значит так, Анюта, — начал он серьезно, — завтра мама приедет к двум. Сделай мясо по-французски, как она любит. И этот твой салат с кедровыми орешками.
Только майонез нормальный купи, а не эту свою диетическую ерунду.
Я отложила молоток и протерла руки бумажным полотенцем, чтобы не выглядеть совсем уж как герой боевика после мясного боя. — Макс, мы живем вместе три года! Мы планировали подать заявление в ЗАГС еще прошлой осенью.
Потом ты сказал: «Дождемся окончания ремонта». Ремонт закончился! Теперь что? Смотрины?
Он улыбнулся той самой снисходительной улыбкой, от которой у меня обычно сводило челюсть.
Знаете такую? Когда муж говорит: «Да ладно тебе», а внутри у вас уже начинается маленький апокалипсис. — Хочешь выйти замуж? Сначала сердце мамы моей покори!
Тамара Николаевна – женщина строгая, старой закалки. Убедишь её – пойдем в МФЦ подавать документы.
Не убедишь – будешь тренироваться дальше.
Он подошел ко мне и чмокнул в макушку — пахнущую сырым мясом и отчаянной надеждой на лучшее будущее — и ушел включать телевизор.
Я осталась стоять у столешницы среди гор грязной посуды и кусочка свинины из «Пятёрочки», за который я простояла в очереди дольше любого сериала про любовь и измены вместе взятых.
Три года вместе… Три года обещаний и ремонтов на сумму почти миллион рублей из моих накоплений. Мы же семья, говорил Максим. Какая разница на чьё имя квартира?
А я боялась больше всего не очередного ремонта или даже его мамы с ее косым взглядом на мои салаты без майонеза… Я боялась шепотков родственников: «Анька-то наша вечная невеста». Такая участь страшнее любого фильма ужасов про зомби!
Когда я вытирала доску губкой, думала: «Ну ладно, это просто каприз его мамы». Ахаха… Если бы я тогда знала, что завтра нам предстоит обед-суд над моим кулинарным талантом!
В назначенный час Тамара Николаевна появилась ровно в две — как генерал на инспекцию воинской части. У нее были свои ключи от квартиры сына (то ли для удобства, то ли чтобы сразу проверить холодильник).
В прихожей она ходила так внимательно по коридору, словно искала там спрятанный клад или секретную кнопку вызова полиции.
Она сняла пальто и повесила его строго на отдельный крючок — прямо как в кино про шпионов с их сверхсекретными вещами.
— Здравствуй, Аня… — начала она с таким взглядом, что мне захотелось сразу выпрямить спину до уровня шпиля Эйфелевой башни и спрятать руки за спину (в смысле за спину кухни).
Ее глаза остановились на пятне воды на моей футболке — ну да кто ж знал, что вода может быть такой предательской?
Она прошлась носком туфель по стыку между ламинатом и плиткой — тому самому месту ремонта за 15 тысяч рублей! И сказала: «Пыль забивается… надо было темную затирку брать».
Вот тут я подумала: если бы ремонт был фильмом ужасов – этот стык стал бы главным злодеем.