— А вы цены на свои хотелки тоже в этот блокнот записываете? — спросил Федя, глядя на тетрадь с таким видом, будто это инструкция по сборке космического корабля. Алина застыла посреди прихожей, держа в руках толстую общую тетрадь в тёмно-синей обложке — ту самую, что Зоя Викторовна уронила из своей лаковой сумочки буквально десять минут назад, когда торопливо разувалась.
Не знаю, как вам, а мне сразу вспомнилась старая шутка: «Жена нашла у мужа дневник и прочитала: «Сегодня купил новую рубашку. Жена недовольна. Завтра буду покупать новую жену.»» Вот тут примерно такая же атмосфера.
Тетрадь была обычная, с слегка замятыми углами — будто уже пережила не один бой с хозяйственными делами и семейными драмами.
Алина машинально раскрыла её на закладке, намереваясь положить на тумбу. Но взгляд зацепился за знакомое слово — собственное имя!
Тут уж интересно стало даже больше, чем в последнем сезоне любимого сериала.
С кухни доносилось бодрое звяканье посуды и шум воды. Свекровь по-хозяйски переставляла тарелки в сушилке, гремела кастрюлями и вполголоса напевала какой-то старый мотив — видимо, чтобы создать атмосферу домашнего уюта или просто чтобы не заснуть от рутины.
Алина опустила глаза на страницу. Убористый, чёткий почерк Зои Викторовны синей ручкой не оставлял места для двойных толкований.
Страницы были расчерчены на ровные колонки с датами и комментариями — словно бухгалтерский отчёт жизни молодой семьи. «Двенадцатое марта. Алина дрыхла до десяти часов. Феденька сам варил себе сосиски.
Лентяйка. На кухне бардак».
Если бы это был стендап-комикс, я бы аплодировал стоя!
Алина моргнула и перелистнула страницу назад — сердце забилось ровнее, уступая место холодному расчетливому удивлению: «Восьмое марта. Снова заказала готовую еду из ресторана. Три тысячи рублей!
Разбазаривает деньги моего сына. Могла бы сама картошки наварить». Тут можно вспомнить старый анекдот: «Свекровь говорит невестке: «Ты знаешь, что у меня есть дневник? Там я записываю твои ошибки.» Невестка отвечает: «Отлично!
Мне тоже надо завести дневник — туда буду записывать все твои советы.»»
— Вот это да… — едва слышно пробормотала Алина.
Она пролистала ещё несколько листов — полгода скрупулёзного учёта всех её шагов и расходов с момента выхода свекрови на пенсию и начала её регулярных визитов трижды в неделю под предлогом помощи по хозяйству.
Зоя Викторовна подсчитывала расходы Алины на косметику (видимо, считая каждую тушь как стратегический ресурс), фиксировала количество пропущенных глажений рубашек Феди (что само по себе могло стать сюжетом для комедийного шоу), отмечала дни покупок дорогого кофе и красной рыбы (которые явно входили в список смертных грехов).
На странице за февраль красовалась жирная запись: «Феденька дал ей на маникюр, хотя сама зарплату недавно получила. Совсем девка обнаглела, свои деньги прячет». Если бы свекровь была детективом — она могла бы выиграть все премии мира за слежку!
В этот момент в замке провернулся ключ, дверь скрипнула — появился Федя с мешками под глазами после тяжелой рабочей недели; он бросил куртку и ботинки прямо поверх коврика с тем же энтузиазмом, с каким коты игнорируют миску с едой.
— Привет,— буркнул он устало.
— Привет,— отозвалась Алина не двигаясь с места.
Федя посмотрел сначала на жену, потом на толстенную тетрадь в её руках и попытался пройти мимо.
— Ты чего тут стоишь?
Мама приехала?
— Приехала,— кивнула Алина.— Трудится не покладая рук.