– А как же мама? – спросил Андрей, глядя на жену так, будто она только что предложила ему продать квартиру и уехать жить в тайгу с медведями и без Wi-Fi.
В его глазах читалось полное непонимание, смешанное с лёгким раздражением – тем самым особым тоном, который появляется у мужей всякий раз, когда речь заходит о свекрови. Ведь свекровь – это почти национальный вид спорта: спорить невозможно, но пытаться всё равно приходится.
Рита стояла у окна, скрестив руки на груди.
На её лице застыло выражение спокойной решимости, которое Андрей научился распознавать за семь лет брака: когда жена так смотрит, лучше сразу бежать в другую комнату и искать убежище под одеялом. Но сейчас он просто не мог позволить себе проиграть этот спор – слишком много было поставлено на карту. Например, мир в семье и возможность спокойно смотреть футбол по вечерам.
– Андрей, мы уже обсуждали это сто раз, – говорила Рита тихо и твёрдо, словно учительница начальных классов объясняет непослушному ученику таблицу умножения.
– Твоя мама живёт с нами уже два месяца. Два месяца я готовлю для неё три раза в день. Два месяца я слушаю замечания о том, что суп недосолен, котлеты пережарены, а компот недостаточно сладкий.
Андрей попытался смягчить ситуацию: «Она просто привыкла к определённому вкусу». Ну да!
Как будто кто-то из нас не сталкивался с бабушкой или матерью, которая способна превратить любую кухню в поле боя спецназа. Помните анекдот про то, как бабушка спросила внучку: «Ты что это делаешь?» — «Пеку пирог».
— «Так не делается! Я тебе покажу!» — и пирог потом никто не ел?
Вот примерно то же самое.
– Свои привычки? – резко перебила Рита и глаза её засверкали огнём справедливости. – Вчера твоя мама заставила меня пережарить яичницу трижды! Потому что желток то был слишком жидкий, то вдруг стал слишком твёрдым!
Три раза! Я чуть не плакала у плиты!
Андрей виновато опустил взгляд. Он прекрасно знал об этом эпизоде — мать сама рассказала ему вечером с присущим ей сарказмом: «Твоя Рита совсем не умеет готовить», добавив ещё пару слов про его выбор супруги.
Его оружием оставалось молчание — проверенный веками метод выживания в подобных ситуациях.
Рита продолжала маршировать по кухне — теперь эта комната больше напоминала штаб-квартиру переговоров ООН во время кризиса: напряжённо и без права на ошибку.
– Она не ест борщ с укропом — только петрушкой; рыбу — если там есть хоть одна косточка; чай пьёт только если сварен отвар из шиповника; картофельное пюре вчера назвала «не тем» и вспомнила советские столовые… – перечисляла Рита с отчаянием актрисы драматического театра.
Андрей попытался снова выступить адвокатом матери: «Но она пожилой человек». Тут же получил ответ:
– Твоей матери шестьдесят два года! Она бодра как спортивный комментатор после пятого кофе утром!
Зарядка каждое утро, теннис по выходным… Если бы она была автомобилем — её бы уже записали на ТО после первого пробега!
Это была правда: Людмила Петровна была энергичной дамой с характером генерала армии. Решила переехать к сыну и невестке под предлогом помощи по хозяйству и воспитанию будущих внуков. Вот только внуков пока нет даже в планах — ведь воспитывать капризного шестидесятидвухлетнего «ребёнка» оказалось задачей посложнее любого детского сада.
Попытка Андрея сменить тему провалилась:
– Ты же знаешь, я работаю много… Проекты… Дедлайны… Начальник дышит в спину…
Рита остановилась напротив него:
– Кто просил тебя готовить для мамы?
Ты пригласил её к нам без моего согласия! Обещал заботу и внимание!