Представьте себе, что вы пришли на международный пироговый конкурс, где пекут пироги для всех: и для веганов, и для мясоедов, и для тех, кто вообще не ест ничего, кроме воздуха. Задача звучит просто – сделать пирог, который понравится всем.
Но стоит только начать – тут же выясняется, что у каждого свои вкусы, аллергии и священные табу. Так примерно выглядит попытка создать по-настоящему нейтральный перевод Библии – текста, который веками служил разным конфессиям и несёт в себе столько смыслов, что иногда кажется: проще договориться с инопланетянами.
Иллюзия нейтрального перевода сродни легендарной истории про двух переводчиков. Один переводчик говорит: «Я перевёл слово ‘любовь’ как ‘любовь’».
Второй отвечает: «А я — как ‘страсть’». Третий сидит в углу и шепчет: «А у меня вообще ‘пирог’». Вот так и с библейскими терминами – каждый видит своё блюдо на столе святого текста.
Если серьёзно, то любой перевод изначально служит определённой общине – будь то православные с их иконами и ладаном или протестанты с их гимнами и строгими проповедями.
Но иногда возникает ситуация, когда нужен текст без фейерверков конфессиональной риторики – скажем, для совместного богослужения или научного исследования. Можно ли такое сделать? Да!
Главное – отказаться от соблазна подгонять текст под свою доктрину и следовать строгой методике.
Первое правило межконфессионального перевода звучит просто: уважай исходный текст как единственный авторитет. Представьте себе спор двух бабушек о том, как правильно варить борщ.
Одна уверена, что без свёклы это уже не борщ, другая считает обязательным добавить фасоль. А между ними стоит оригинальный рецепт прабабушки и говорит: «Ребята, хватит спорить!
Вот он настоящий!» Так же и с текстом — никакая традиция не может сказать: «Мой перевод единственно верен», если не опирается на древние рукописи.
Дальше начинается самое интересное — отказ от конфессионально окрашенных терминов. Например, слово «оправдание» в протестантской традиции звучит громко и гордо — мол, тебя признали праведным через веру. Католики же могут понять его иначе — вплоть до пресуществления хлеба в тело Христа (а это уже совсем другая история).
В такой ситуации лучше сказать попроще: «признание праведным» или даже оставить греческое слово с пояснением — чтобы никто не почувствовал себя обманутым.
И тут вспоминается анекдот про двух священников разных конфессий на конференции по переводу Библии. Один говорит другому: «Ты зачем слово “алма” переводишь как “дева”?
Это ведь молодая женщина!» Второй отвечает: «Так а ты почему тогда “пирожок” вместо “пирог” сказал?» В итоге оба согласились оставить загадочное “алма” без перевода — пусть каждый думает сам.
Работа с разночтениями рукописей напоминает игру в детективов-археологов: есть ЛXX (Септуагинта), Пешитта (сирийский вариант), Вульгата (латинская версия) — все они предлагают чуть разные версии одного текста. Как выбрать? Правила просты: ни одна из традиций не должна доминировать априори; предпочтение отдаётся тем вариантам, которые подтверждаются древнейшими источниками.
Масоретский текст (еврейская традиция) здесь играет роль старшего брата — уважаемого автора семейных историй; кумранские свитки добавляют интригу вроде старого дневника деда из далёких времён.