Тишина в квартире была такой густой, что казалось, если бы кто-то шепнул «Привет», уши бы забились ватой и отказались работать. Алина стояла посреди спальни, смотрела на открытую дверцу маленького домашнего сейфа, который мастерски маскировался под стопку книг на нижней полке. Руки дрожали, пальцы судорожно сжимали пустой бархатный конверт — а там должны были лежать три миллиона рублей. Три миллиона!
Не просто денег, а результат трёх лет их с Сергеем борьбы с жизнью: никаких отпусков (даже в соседний район), переработок до полуночи и экономии на всём — от кофе до туалетной бумаги. Всю эту эпопею ради одного — первого взноса за собственную квартиру в новостройке. Завтра в десять утра они должны были ехать в банк оформлять сделку.
А тут бац — конверт пустой, как холодильник после выходных у студента. Алина вывернула его наизнанку, надеясь обнаружить хоть пару липких купюр, которые прилипли к стенкам… Но нет, кроме бархатистой ткани там было лишь разочарование и легкий намек на сердечный приступ.
— Серёжа… — прошептала она, хотя мужа дома не было.
В голове мигом промелькнула мысль: «Воры?» Но замки целы, окна закрыты крепко, сейф открыт не ломом и даже не отверткой, а кодом.
Код знали только двое: она и Сергей. Или трое? Холодок пробежал по спине Алины — будто кто-то включил кондиционер прямо в июле.
Она медленно повернула голову в сторону кухни.
Оттуда доносился запах жареного лука и бодрое бормотание телевизора — слишком жизнерадостное для такой ситуации.
Галина Петровна приехала «погостить» неделю назад с жалобами на скачки давления и одиночество. Сергей был доброй душой: не смог отказать матери, хотя Алина умоляла отправить её в санаторий или хотя бы снять номер в гостинице. «Маме нужен уход, Алечка», — говорил он ей ласково, целуя в висок.
Алина на ватных ногах вышла в коридор; сердце колотилось так громко, что казалось: сосед сверху уже вызвал полицию из-за шума или решил присоединиться к драме.
Она вошла на кухню и увидела свекровь у плиты. На ней был любимый фартук Алины — тот самый фартук с котиками и надписью «Королева кухни», который Галина Петровна сразу же присвоила себе по праву сильного хозяйского духа.
— О!
Проснулась спящая красавица? — пропела свекровь без оборачивания.
— Я вот решила котлеток нажарить. Серёженька придёт голодный, а у тебя в холодильнике шаром покати — один этот твой… руккола.
Алина молчала. Она положила пустой бархатный конверт на стол; звук был мягким шлепком ткани о дерево — но для Алины прозвучал как выстрел из пушки.
Свекровь замерла с лопаткой в руке и медленно обернулась.
Её взгляд скользнул по конверту и остановился на бледном лице невестки. Ни страха, ни стыда; только легкое раздражение – словно её отвлекли от важного дела вроде просмотра сериала про семейные тайны или подсчёта лайков под фото внучки.
— Вы брали деньги? — голос Алины был тихим и срывающимся.
Галина Петровна фыркнула:
— Ну чего ты драматизируешь? «Брали»… Какое уголовное слово!
Взяла!
Мир Алины покачнулся так сильно, что ей захотелось спросить у свекрови: «Вы случайно не мастер йоги? Потому что баланс тут явно нарушен».
— Взяли? — переспросила она едва слышно, пытаясь удержаться на ногах.— Там было три миллиона! Это ипотека!
Завтра сделка! Где деньги?
Свекровь выключила газ (видимо решила показать пример безопасности), тщательно вытерла руки о полотенце и уселась напротив Алины с видом мудреца из древних сказаний:
— Денег нет.
Я их перевела.
— Куда?! — взвизгнула Алина почти истерично.— Кому?!