Катя положила телефон на стол так аккуратно, словно боялась разбудить кого-то спящего. Хотя уж будить было некого — в квартире царила та особая тишина, которая наступает после слов, способных перевернуть мир с ног на голову.
За окном гасло мартовское небо, а на столе застыл суп — такой же холодный и неподвижный, как надежды Кати в этот момент.
«Мы с мамой уже решили, на что твою премию потратим», — прозвучало это так буднично, будто речь шла о том, кто сегодня будет выносить мусор. Николай зачерпнул ложкой супа, свекровь Тамара Ивановна промокнула губы салфеткой и посмотрела на Катю тем взглядом, который она за три года научилась читать безошибочно: «Ну всё, сейчас начнётся». В такие моменты хочется вспомнить старый анекдот: «Муж приходит домой и говорит жене: „Сегодня я решил все твои мечты исполнить!“ Жена с надеждой: „Правда?
Даже ту про Париж?“ Муж усмехается: „Да нет, я решил купить тебе новый пылесос!“»
Катя была из тех людей, кого называют «обыкновенной» — но в хорошем смысле этого слова. Двадцать шесть лет, русые волосы и умение слушать так по-настоящему, что люди удивлялись: «Неужели я действительно кому-то интересен?» Её подруги звонили ей в два часа ночи и были уверены — Катя не откажет, не осудит и никому не расскажет. Это было похоже на секретную службу доверия с круглосуточным режимом работы.
Она чинила всё в доме: шторы, наволочки, куртки и даже любимый свитер Николая, который тот считал безнадёжным.
Её кактусы цвели с завидной регулярностью — соседка заходила посмотреть на это чудо природы и уходила ни с чем. Катя просто разговаривала с ними и вовремя их кормила.
Кто бы мог подумать, что секрет успешного выращивания кактусов — разговоры? Ходят слухи, что у некоторых бабушек цветы расцветают только после чтения стихов Пушкина вслух… Наверное, у Кати был свой литературный сад.
Конечно же были слабости. Сериалы про любовь поглощали её целиком. Она могла пообещать себе одну серию перед сном и внезапно оказаться в три часа ночи с пустой кружкой чая и счастливым выражением лица — типичный синдром «ещё одной серии».
Печенье у неё получалось как из детского сада: бисквиты оседали быстрее новогодних обещаний похудеть; крем расползался по тарелке так же свободно, как мысли во время скучного собрания; мастика трескалась словно старая плитка на кухне бабушки. Но Катя не сдавалась — ведь известно же: если первый блин комом, значит второй будет ближе к оладью!
Но главное в Кате было другое — она умела хотеть.
Не капризничать или требовать (как подростки требуют новый айфон), а именно тихо и упорно мечтать. И её главной мечтой была Англия.
Не Лондон с его туристическими открытками и стражами в медвежьих шапках (которые больше похожи на плюшевых мишек), а те самые места Джейн Остин: Чотон и Бат — улицы из её любимых романов.
Катя перечитала все шесть романов Остин несколько раз. Гордость Элизабет Беннет казалась ей родной сестрой по духу; упрямство Энн Эллиот было понятно до боли сердца. Эти истории о женщинах с характером отзывались в ней внутренним камертоном — таким невидимым музыкальным инструментом души.
На поездку нужны были деньги — поэтому Катя копила каждую копейку со своей зарплаты.
На дни рождения просила только одно: конверт с деньгами! Родители звонили 1 января со словами: «С Новым годом тебя, английская путешественница!» А подруга Вика дарила конверт с нарисованным Биг-Беном под подписью «Для остиновских авантюр».
Все улыбались вместе с ней и понимали эту маленькую большую мечту.