Чай, как всегда, был с мятой — Глеб любил именно так. Я поставила перед ним белую чашку с щербинкой на краю — потому что идеальных чашек у меня не было, а Глеб всегда говорил: «Это придаёт характер».
Села напротив, и за окном кто-то уже прогревал машину — сентябрьское утро в самом разгаре. Вдруг Глеб сказал: «Я ухожу.
Ты меня тянешь вниз». Четыре слова, которые звучали как приговор на экзамене по грамматике. Я сразу начала разбирать их по частям речи, словно преподаватель русского языка на пенсии: «Ты» — подлежащее, «тянешь» — сказуемое, «меня» — дополнение, «вниз» — обстоятельство направления. Всё идеально с точки зрения синтаксиса, но душа моя уже скрипела на все лады.
Он сидел прямо, подбородок торчал вперёд так же настойчиво, как у кота, который решил поймать лазерную точку.
Это был его боевой настрой перед спором. Но спорить было бессмысленно — решение принято.
Я спросила лишь одно: «Куда?», хотя в голове крутились тысячи вопросов: почему? за что? зачем? Но слово «куда?» казалось самым важным и простым.
«К Насте», — ответил он.
Настя из приёмной комиссии. Мы три месяца вместе работали над проектом… Три месяца!
За это время я резала ему бутерброды утром (иногда даже без горчицы), стирала рубашки к понедельнику (даже те с пятнами кофе), носила термос с кофе на кафедру (иногда горячий, иногда уже ледяной). И всё это время он уже думал о том, чтобы уйти. Глеб говорил спокойно и ровно — почти как учитель биологии объясняет студентам устройство клетки: «Мне тридцать восемь лет, и я чувствую себя так, будто жизнь проходит мимо». Он хотел человека движущегося вперёд, а не того, кто годами сидит над бумажками никому не нужными.
На столе лежали мои черновики – двести страниц красных пометок и исправлений от меня самой.
Глеб за все годы ни разу их не открыл: видимо считал их чем-то вроде домашнего хобби или загадочного ритуала вроде вязания носков для кота.
Он встал и начал собирать вещи в спортивную сумку — ту самую старую сумку из детства для плавания. За двадцать минут двенадцать лет нашей жизни уместились туда словно в чемоданчик волшебника Гарри Поттера.
На пороге он обернулся и сказал: «Не обижайся… Ты просто не тот человек, с которым можно расти». И дверь захлопнулась со звуком замка – таким же окончательным и громким как звук будильника в понедельник утром после выходных.
Я сидела одна за столом; тишина стала такой густой, что слышала капли воды из крана в ванной – каждая капля напоминала мне о том моменте из жизни: когда ты понимаешь – чай остыл вместе с надеждами.
Мы поженились в 2012 году.
Мне было 24 года – возраст романтики и больших планов; Глебу 26 – возраст амбиций и безумных идей стать великим учёным-филологом. Он устроился лаборантом на кафедру романо-германской филологии (название звучит так сложно и солидно!); обещал защититься через год и заняться настоящей наукой… Этот год растянулся до пяти лет – примерно столько же времени уходит у меня на поиск потерянного пульта от телевизора.
Глеб начинал аспирантуру с размахом; через два года бросил её со словами: «Не моё». Практика у него была своеобразная: закупка расходных материалов для кафедры (вроде героев нашего времени), настройка проекторов (ведь без них лекции превращаются в темные комнаты страха), перенос стопок методичек из типографии (что больше походило на тренировку по пауэрлифтингу).