– Алло, бом дия. Сим, сим, поссо… – я так быстро строчила в блокнот, что Андрей подумал, будто у меня пальцы на клавиатуре срослись.
Клиент из Португалии требовал перевод контракта к понедельнику. Ну, я работаю с этим языком уже двенадцать лет – можно сказать, португальский для меня как утренний кофе: без него никак.
Половина квартплаты маме оттуда и половина её лекарств тоже – вот такой вот экономический цирк.
Андрей сидел на кухне и листал ленту новостей в телефоне так, словно там показывали финал чемпионата по молчанию. За два года он ни разу не спросил: «С кем ты говоришь?» или «Что там такое важное?». Видимо, решил не лезть в моё языковое царство.
– Опять твой английский? – бросил он взглядом через плечо. – Лариска у меня переводчица!
Всё переведёт и всё поймёт! Кофе свари!
Я включила турку и решила не спорить: иногда лучше позволить мужчине почувствовать себя героем.
Знаете, это как когда жена знает все пароли от Wi-Fi дома, но говорит мужу: «Ты сегодня главный!» Он расслабляется и начинает рассказывать всякие секреты про начальника и коллег — а ты только улыбаешься в ответ.
Подошла к зеркалу поправить жемчужные серьги отца — две маленькие бусинки на тонких золотых дужках. Папа подарил их маме на мои крестины, мама передала мне на тридцатилетие — семейная реликвия, почти как шкатулка с бабушкиными рецептами борща. Снимаю их только в душе — чтобы жемчуг не завидовал.
В дверь позвонили без предупреждения (как всегда).
На пороге стояла Галина Петровна — мать Андрея — с пакетом из «Пятёрочки» и тем самым выражением лица, которое говорит: «Я тут просто мимо проходила… уже пятый раз за месяц». Она вошла без обуви (ну почти) — ботильоны цокнули по паркету так громко, что бабушка наверняка перевернулась бы в могиле (она натирала этот паркет каждую субботу до самой смерти).
Галина Петровна начала обход квартиры с инспекцией: открывала двери комнат, считала окна и прикидывала стоимость жилья вслух. Как будто мы тут собрались продавать квартиру на Кутузовском проспекте! Восемьдесят два метра сталинской эпохи с двумя лоджиями — на «Циане» такие счастья уходят за тридцать восемь миллионов рублей.
Я смотрела на неё и думала: «Галина Петровна, если бы ты знала…»
– Андрюша! – позвала она из коридора так строго, что даже кот спрятался под диван. Андрей вскочил как солдат из казармы и пошёл ставить чайник.
Он посмотрел на мою турку с недовольным хмыком: «Мать чаю хочет», – сказал он так серьёзно, будто говорил о военной операции.
Я выключила турку (кофе ждать пришлось ещё минут десять) и налила воду в чайник.
В кухне нас стало трое и сразу стало тесно — кухня ведь у нас такая маленькая, что если развернуться слишком широко – можно удариться локтем о холодильник.
Галина Петровна уселась у окна с видом во двор и начала разговор:
– Лариса! Ты что молчишь? Свадьба через неделю! У тебя должны крылья вырасти за спиной!
А ты сидишь как пришибленная.
– Устала… заказ срочный…
Она фыркнула:
– Ой да брось ты эти заказы! Андрюшка у тебя работает – тебе и не надо!
Сиди дома котлеты лепи!
Андрей кивнул серьезно:
– Лариска умница у меня… но ленится страшно… Я ей всё время говорю: бросай эту мутотень со словарями, иди в декрет!
Я взяла чашку чая и стояла у подоконника молча — лучше промолчать, чем объяснять всю сложность современного мира переводов.
Через минуту услышала тихий голос Галины Петровны из кухни:
– Сынок… ну и хорошо что она не любит шевелиться… меньше думать будет…
Баланс между поддержкой и личным пространством в отношениях — залог гармонии и понимания.