За три дня до злополучного ужина Сергей вернулся из очередной командировки, и чемодан его стоял в прихожей так же нетронутый, как мои надежды на спокойный вечер. От него веяло каким-то чужим парфюмом — не женским, нет, но таким загадочным, что я почти ожидала увидеть маленького француза с усами и беретом, выглядывающего из-за ручки чемодана. Когда я упомянула про командировку за ужином, он уткнулся в телефон и бросил коротко: «В пятницу идём в «Люмьер». Коллеги из Парижа прилетели.
Будут говорить на французском — ты просто сиди и улыбайся». Я кивнула, помешивая чай так старательно, будто пыталась размешать свои мысли обратно в порядок. Рука моя дрогнула — не от волнения, а от того чувства, что где-то рядом с моим сердцем прячется маленькая лягушка сомнения.
Три года назад я начала учить французский. Не потому что вдруг решила стать француженкой или открыть кафе на Монмартре.
Просто однажды утром муж забыл заблокировать телефон — ну вы знаете эту классическую ошибку шпионов-любовников. На экране засветилось сообщение: «Tu me manques».
Я успела прочитать только эти слова — «Я скучаю по тебе» — прежде чем он выхватил трубку и убежал в кабинет с таким видом, будто его поймали на краже багета из пекарни. Тогда я впервые почувствовала сквозняк в нашем браке — такой маленький трещинкой в фундаменте, которую никакими семейными ужинами не замазать.
Я архитектор по профессии и знаю: если здание даёт осадку, то переклеивать обои бессмысленно. Нужно спускаться в подвал и искать причину. Моей причиной оказался язык — тот самый загадочный французский.
И я решила: если муж говорит на нём тайно — значит я тоже должна знать! Так по ночам за кухонным столом среди кастрюль и недоеденных бутербродов я погружалась в учебники и аудиокурсы с азартом студента перед экзаменом. За первый год освоения языка я чувствовала себя как котёнок с французским словариком: мило пыталась мяукать по-французски. К концу третьего года уже думала на этом языке — правда молчала про это дома, чтобы Сергей не подумал, что у меня теперь есть секреты посерьёзнее его.
И вот настал вечер «Люмьер».
Я надела чёрное платье (не слишком вызывающее, но достаточно эффектное), собрала волосы так, чтобы ни один локон не выдал нервозность, и нанесла ровно столько косметики, сколько требует протокол «жена успешного мужчины». Сергей нервничал больше меня: поправлял запонки как дирижёр перед концертом и проверял бронь ресторана три раза подряд. В машине он молчал так напряжённо, что даже навигатор казался ему лишним свидетелем тайны.
Ресторан был шикарен: двадцать третий этаж делового центра с панорамными окнами — прямо как сцена для спектакля под названием «Мой муж скрывает от меня французские интрижки». Нас встретил метрдотель с улыбкой профессионального заговорщика и проводил к угловому столику у окна.
Там уже сидели двое мужчин — коллеги Сергея из парижского офиса Дмитрий и Михаил. Они поднялись при моём появлении и обменялись рукопожатиями так формально, будто мы все участники какого-то международного саммита по дружбе народов.
Первые полчаса прошли спокойно: смешение русского с французским звучало как саундтрек к нашему вечеру загадок и недосказанностей.
Я ела лёгкий салат из осьминога (потому что это звучит очень по-французски) и улыбалась там, где нужно было улыбаться искусственнее актрисы второго плана.