Осенний вечер пробирался под пальто Антонины так же настойчиво, как соседка с вопросом «А ты не хочешь сходить на йогу?» — холодно и нежелательно. Антонина мечтала только об одном: сбросить эти чертовы каблуки, натянуть тапочки с помпонами (в которых она выглядела примерно так же, как Бетховен в балетках) и залечь с кружкой горячего чая, чтобы согреть душу и тело после очередного дня в логистическом аду.
Ей было пятьдесят шесть, и она была старшим диспетчером в крупном логистическом центре — профессия такая, где шум грузовиков звучит в голове даже во сне. Можно сказать, что у нее был персональный саундтрек из гудков и скрипа паллет.
Когда Антонина повернула ключ в замке их просторной трехкомнатной квартиры (которую Валера получил еще в лихие девяностые и периодически хвастался этим так, будто выиграл олимпийское золото), ей стало ясно: домой она попала не совсем туда, куда планировала. Вместо привычного аромата лавандового мыла и свежести полов ее встретил запах пыльного картона, скотча и загадочного машинного масла — словно кто-то решил устроить гараж прямо в прихожей.
В центре хаоса суетился Валера в своей любимой льняной тельняшке, которая к этому моменту уже плотно облегала его округлившийся животик. На лице играла улыбка экзальтированного человека, который только что купил билет на лунную экспедицию без обратного билета.
— Тонечка! — радостно объявил он, заматывая скотчем коробку с ее любимым сервизом «Мадонна». — Я тут пакуюсь!
И твои вещи тоже собираю!
Антонина медленно сняла сапоги и поставила их аккуратно на коврик — почти как акт капитуляции. Внутри что-то тревожно заиграло музыкой из старого советского фильма про неминуемые беды.
— Куда мы пакуемся на ночь глядя?
— спросила она спокойным голосом, хотя внутри уже начинал бурлить вулкан.
Кухня выглядела так, будто там прошел торнадо: микроволновки нет, кастрюли свалены в кучу… Валера гордо выпрямился и заявил:
— Я пустил в твою квартиру квартирантов! Деньги нужны срочно! Ты пока поживёшь у своих родителей.
Тишина повисла тяжелее чем запах машинного масла в прихожей.
За окном гудел мусоровоз — как символ того самого «нового этапа» жизни.
— Повтори? — тихо попросила Антонина, садясь на единственный свободный табурет.
Валера взмахнул руками с видом учителя начальных классов:
— Жизнь проходит! Мне пятьдесят восемь лет!
Я всю жизнь просидел в офисе среди бумажек. А душа хочет моря! Купил катер «Морской волк». Двенадцатиметровый красавец!
Кредит под залог взял… Плата за стоянку… Обслуживание… Короче говоря, зарплаты не хватает!
Антонина почувствовала легкое покалывание под левым глазом — это нервный тик или начало апокалипсиса?
— И поэтому ты… сдал мою квартиру? — выдавила она из себя.
— Не только твою! Нашу тоже! Семье из пяти человек!
Они завтра заезжают. Заплатили полгода вперед!
Антонина закрыла глаза и представила себе сцену из комедии: муж стоит в тельняшке среди сваленных коробок с надписью «Жена временно переселяется», а она пытается понять смысл жизни.
— Валера! Моя квартира — наследство от тетки!
Как ты вообще умудрился ее сдать?
— Ой да кому нужны эти бумажки? Показал паспорт и сказал: жена приболела, я по доверенности. Деньги наличкой взял!
Антонина представила себе этот разговор: «Здравствуйте, я муж хозяйки квартиры. Она приболела… Вот вам деньги… А ключи оставьте у консьержа».
— Я переезжаю на катер жить там буду готовиться к навигации.
А ты к Зинаиде Сергеевне и Степану Ильичу поживешь годик-другой. Мы же семья!