Шестьдесят лет назад, в далёком 1964-м, когда у моды на прически были высоты, достойные конкуренции с Эйфелевой башней, а хрущёвские ботинки громко топали по брусчатке СССР, в советских кабинетах задумали революцию — не на улицах и даже не на стройках, а в русской орфографии. Представьте себе: великий Никита Сергеевич решил, что русская письменность нуждается в «апгрейде» — такой себе лингвистический Windows 2.0. Казалось бы, после реформы 1956 года можно было вздохнуть спокойно и писать «брошюра» с уверенностью, что никто не будет спорить о дефисах и мягких знаках.
Но нет! Советская власть решила: «А давайте ещё круче!»
Почему же прежние реформы оказались недостаточно радикальными?
Ведь тогда уже успели пережить ужасы «ноч» вместо ночи и «огурци» вместо огурцов — эти слова вызывали настоящий фурор среди филологов и бабушек на лавочках. Кстати, однажды учительница русского языка так возмутилась новыми правилами, что чуть ли не заплакала над тетрадью ученика: «Что за безобразие?
Это же не русский язык — это какой-то шифр для спецслужб!» А вот в начале нулевых все дружно начали спорить из-за слов вроде «парашют» и «брошура», которые внезапно стали казаться слишком иностранными для истинного русского уха.
Возвращаясь к 1964 году: почему именно тогда возникла идея новой реформы? Легенды гласят, что Хрущёв лично устал путаться в правилах и требовал писать так, чтобы даже самый далекий от грамматики человек мог понять.
Правда это или нет — неизвестно; скорее всего, он просто хотел сократить время уроков русского языка и увеличить время на изучение рабочих профессий. Представьте школьника того времени: вместо мучительных часов за правописанием он мог бы стать мастером по сборке тракторов или знатоком пионерских лагерей.
Учителя тоже поддержали эту идею — они прекрасно понимали боль детей, которые каждый раз при виде двойного согласного начинали тихо плакать.
Письма педагогов в Академию наук напоминали жалобы клиентов плохого ресторана: слишком много правил — мало времени — дети пишут плохо! И тут ученые-лингвисты подхватили эстафету: «Давайте сделаем всё проще!» Например, предлагалось заменить слово «желтый» на более логичное «жолтый». Можно представить себе школьника будущего поколения: он пишет письмо другу и гордо сообщает про свой новый жолтый велосипед. Весело?
Еще как!
Но вот беда — реформа так и осталась на бумаге. Почему?
Возможно потому, что бюрократические машины того времени работали медленнее черепахи с пробкой в панцире. Или потому что кто-то из высоких кабинетов подумал: а вдруг дети перестанут уважать русский язык?
А может быть просто чиновники решили оставить всё как есть — ведь если начнёшь менять буквы слишком часто, скоро придется придумывать новую азбуку с картинками.
Отмена этих смелых усовершенствований помешала повышению грамотности общества. Ведь проще писать — легче учиться!
Как говорится в одном анекдоте про студента-филолога:
— Почему ты списал домашнее задание?
— Потому что я оптимизировал процесс обучения!
— А почему тогда получил двойку?
— Оптимизация ещё не закончена.
Сегодня многие задаются вопросом: нужна ли нам новая реформа русской письменности? С одной стороны, современные технологии диктуют свои правила: автокоррекция исправит любую ошибку быстрее любого учителя. С другой стороны, любовь к классике мешает расставаться со старыми добрыми буквами и правилами.