Каждый месяц двадцать пятого числа Лена, словно официальный бухгалтер семейного бюджета, переводила со своей карты восемнадцать тысяч рублей — на коммуналку и продукты. Сергей же исправно отправлял двадцать две тысячи — на ипотеку.
Так продолжалось уже одиннадцать лет, с тех пор как они взяли двушку на Авиаторов. Кто сколько съел, никто не считал — ведь у них был «общий котёл», а Серёжа любил повторять: «Не лезь в него с калькулятором!» Это была его любимая фраза, которую он доставал каждый раз, когда Лена начинала вспоминать, куда делись отпускные. Похоже, у Сергея был внутренний бухгалтер-волшебник: деньги исчезали без следа и объяснений.
В тот самый четверг Лена вернулась с работы раньше обычного и в подъезде у своей двери услышала знакомый голос Сергея — мягкий и медовый, как будто он рассказывал сказки детям перед сном.
Только вот сказка была совсем не для неё: «Ну Свет, ну сколько надо? Двести?
Хорошо, скину завтра с утра». Светлана — младшая сестра Сергея — женщина сорока одного года с двумя детьми и мужем-авантюристом, который менял работу так часто, что даже курьер Почты России завидовал. Звонки от Светланы звучали как музыкальная шкатулка из серии «Прижало снова»: то холодильник сломался, то детям на лагерь нужны деньги, то муж случайно припарковался чужой машиной… Сергей помогал всегда — без обсуждений и вопросов.
Ведь это же семья! Правда, семья эта почему-то обходилась им в кругленькую сумму около шестисот тысяч рублей за три года.
Интересно только одно: почему Светлана никогда ничего не возвращала? Видимо, семейное кредо гласит: «Сегодня ты ей — завтра она тебе», но завтра почему-то никогда не наступало.
Через пару недель случилось бедствие: у мамы Лены отказала нога. Сначала колено просто заболело, потом мама стала ходить с палочкой по своему уютному посёлку под Камышином. А потом упала и пролежала минут сорок на земле — пока соседка не услышала её крики о помощи.
Врач районной больницы развёл руками: сустав изношен настолько, что нужна операция по замене — очередь год-полтора по квоте или сто восемьдесят тысяч рублей платно за саму операцию плюс реабилитация и дорога. Да ещё кто-то должен быть рядом первые недели — настоящий марафон заботы!
Лена сидела на кухне с телефоном и считала уже не в уме, а на бумажке. Выходило чуть больше двухсот тысяч рублей – ровно столько же суммы, которую Сергей позавчера «скинул» Светлане утром.
Она сначала забыла про этот перевод (ну кто же будет помнить каждую мелочь?), но когда вспомнила – внутри щёлкнуло словно выключатель света в старой квартире.
Сергей пришёл из гаража пахнущий бензином и довольный собой:
— Серёж… Маме нужна операция… дваста тысяч.
Он мыл руки над раковиной щёткой так усердно, будто пытался смыть всю ответственность вместе с грязью.
— Двести? Ну где взять двести? У нас ипотека!
Резину менять надо в августе — лысая совсем!
— А позавчера двести нашлось…
Он обернулся к ней медленно – как герой советского фильма о драматических решениях:
— Лен… это другое.
— Что другое?
— Света – моя сестра! Моя семья! Я ей помогаю и имею право!
А твоя мама… ну это уже немножко другая история… Это уже из семьи на сторону тащить.
Лена повторила слово: «На сторону». И тут ей вспомнилась старая шутка: «Семья – это когда ты можешь быть уверен – тебя выручат даже если ты украдёшь последний кусок торта». Только вот здесь торт оказался чьим-то другим…